|
Икона Царя-искупителя Николая Второго(тропарь и молитва здесь, другая молитва здесь) Он искупил грех измены Русского Народав частности и священства, которое совершало этот грех клятвопреступления Соборного Обета 1613 года за долго до февраля 1917 года, не вынимая на Проскомедии частичку из печати четвертой просфоры за Него, как за Помазанника Божьего и за Главу земной воинствующей ЦерквиАлексей Добрынин, а разве принято у русских отрезать голову? Скачать данную икону (218 мб) здесьОб искупительном подвиге Царя Николая Второго смотри здесь, а также другие материалы нашего сайта. чтобы получить больший размер - нужно кликнуть мышью |
В этой части будут показаны те обстоятельства и искушения,
которые были попущены Господом Богом народу Своему, Иакову – Русскому Народу.
Русский Народ стал Богоизбранным вместо еврейского и греческого народов,
и эта Богоизбранность с одной стороны
дает Народу уникальнейшие способности во
всех областях земной жизни его и дарует непобедимую победу ему над
всеми его врагами; но с другой стороны на народ накладываются и обязанности
соответствовать своей высокой
миссии Богоизбранного Народа и
помнить всегда слова Иисуса Христа:
иго
Мое благо, и бремя Мое легко (Мф.
11,30), а потому, взяв иго Его на себя и научаясь от
Него (Мф. 11,29), ревновать во всем
выполнять волю Его. Только тогда исполнится Им обещанное: и найдете покой душам вашим (Мф. 11,29).
Уже сто лет как покоя душам Богоизбранного Русского Народа нет,
ибо за отказ очень многих из народа нести бремя Самодержавной власти
Помазанника Божьего из Царствующего Дома Романовых Господь Бог попустил в
начале 20-го века кровавую кутерьму революции 1905 года, развязанную мировой
закулисой при активном пособничестве масонов всех стран мира. А затем была
генеральная проверка верности Русского Народа своему Царю-Богопомазаннику
войной 1914 года. Это искушение, этот экзамен, на верность своему Царю Русский
Народ просто завалил, и Господь Бог был вынужден наложить на Свой Русский
Народ, как и предупреждал Авель Тайновидец, вразумительное кровавое жидовское
иго.
Так вот в этой части показаны основные искушения, обстоятельства
и события, попущенные Богом перед свержением Монархии в России, и как в этих
искушениях и обстоятельствах действовали люди Богоизбранного Русского Народа. И
свержение Монархии произошло не потому, что мировая закулиса, а значит сатана,
сильнее Бога Творца, а потому, что Господь
Бог назначил Своему Народу очень горькое и очень болезненное лекарство –
иго жидов-христоборцев, чтобы этим игом
выжечь каленным железом глупость
цареборчества и ересь папизма и научить любить своего Царя –
Помазанника Божьего.
Итак, читая эту часть об измене, будем помнить, что успехи у слуг сатаны имели и имеют место
не благодаря их ревности, силе, уме,
ловкости, а из-за грехов измены и
трусости и обмана, совершенных и совершаемых людьми Богоизбранного Русского
Народа. Мы обязаны понять, что проблема
не в них, но в нас. А значит изменять должны мы себя, а не их. И
изменять мы должны, в первую очередь, свое состояние нашего ума, то есть
каяться в грехах, совершенных и совершаемых до ныне против своих
Царей-Богопомазанников.
Полковник Винберг пишет: «глупость – от Бога. Так говорит
народная мудрость. Увы, этой глупостью и дряблостью воспользовались враги
России и свили себе прочное масонское гнездо в толще и центре нашего
Генерального Штаба: это гнездо–ячейка оказалось могучим средством,
обезпечивших их успехи. Но если глупость – от Бога, то подлость – от злой воли
человека, от низости его душевных свойств, и потому простить подлую измену,
которой себя обезчестили многие штабные офицеры – никак нельзя…
Государственный переворот 1-го марта 1917 года не удался бы,
если б во многих штабах действовавших армий не сидели участники заговора, среди
которых оказались даже и командующие армиями.
С тех пор, как стоит Россия, такого черного дела никогда еще не
записала История в своих летописи: чтобы русские военачальники, руководители
русских войск в войне, решавшей участь Отечества, могла забыть
святую обязанность верности данной Присяге и злоумышлять против своего Государя,
бывшего одновременно и Верховным Главнокомандующим, обсуждать со
своими же подчиненными и иностранными
(!) офицерами "союзнических" стран подробности
подготовлявшегося преступления – нет! такой другой подлости не знает
наша История, да и история других народов…
Совершенно случайно, мне пришлось раз слышать, как один из таких
заговорщиков проговорился…
Это было зимой 1918 года, в тюрьме, где я, между прочими, сидел
с одним генералом Генерального Штаба+, служившим до самого Мартовского переворота в штабе генерала
Рузского. В разговоре о происходивших в то время событиях, генерал этот, с
большим подъемом патриотических чувств, сетовал и горевал о судьбе,
уготованной России, и, в волнении, воскликнул: “Разве о том мы мечтали,
когда собирались у Рузского!”
[+Генерал Болдырев.]
Эту фразу я подхватил с живейшим интересом и любознательно
спросил у генерала: “а о чем же вы мечтали тогда, когда собирались у Рузского?”
Но… мой собеседник замялся и поспешил переменить разговор». (Винберг.
Крестный путь. С. 128-129.)
«По свидетельству Самого Государя, государственный переворот
произошел собственно в период от отъезда Государя из Ставки 27 февраля до
прибытия Его в Псков – 1 марта.
27 февраля, убедившись в том, что Он не может более надеяться на
Своего Начальника Штаба, который «коленопреклоненно умолял» Государя
«ограничить права Верховной власти» [волею каких-то очень “способных“
человеков, “выбранных“ народом!], Государь принял решение ехать в столицу,
причем заговор в Ставке для Него оказался неожиданным и, несомненно, Он
надеялся найти поддержку в войсках Северного фронта.
Однако с момента отъезда Государя из Ставки – предатели работали
с двух концов – Ставка озаботилась обработкой Главнокомандующих, а Петроград
позаботился с тыла, и к моменту прибытия поезда в Псков государственный
переворот фактически уже был совершен. Уже не были отданы Царские почести
Императору и ген. Рузский разговаривал с Императором, как со своим пленником».
А. «Бог не покидает Меня. Он дает Мне силы простить всем врагам»!
в). Генералы
изменили присяге и у Царя-Богопомазанника вырвали отречение от Престола
[Когда Рузский во время ночного телеграфного разговора+ сообщает Родзянко назначение его
председателем Совета министров, то Родзянко,] в порыве удовлетворения
честолюбия, хочет знать точный текст манифеста, но тотчас же спохватывается,
входит в туманные объяснения о развертывающихся в Петрограде событиях,
запутывается, повторяется, говорит о самом себе, как об единственном лице, чьи
распоряжения исполняются безпрекословно, объявляет с самодовольством, что велел
заключить в крепость всех министров прежнего Правительства и тут же признается,
что боится сам туда же попасть с минуты на минуту. Одним словом, манифест
опоздал. Государю остается только одно – отречься от Престола. Генерал
Рузский поражен внезапной переменой требований Родзянко. Неужели для него
недостаточно уже стать председателем Совета министров? Не метит ли он в
президенты будущей Российской республики? Не хочется ли ему стать регентом
Государства, с Великим Князем Михаилом Александровичем в качестве подставного
лица? Или же Родзянко чувствует, что тайные
силы, направляющие все движение, уже обошли его, и вся его
наглость лишь маска, под которой скрывается
гримаса страха? [Тут уж не до
жиру, быть бы живу!]
+«Слова эти, одни за другими, немедленно передавались в
Ставку, где, таким образом, следили за всем разговором». (Якобий.
Император Николай Второй и революция. С. 187.)
Одно генерал Рузский понимает ясно, это то, что во второй раз за
эти сутки судьба Монархии оказалась у него в руках.
В нескольких шагах от него спит в Своем вагоне Тот, Кому он
присягал в верности; сам он командует целым фронтом, одного небольшого отряда
которого было бы достаточно для окончательного усмирения восстания; поможет ли
он Государю удержать Престол, возьмет ли он на себя роль Монка? Да, но
последние слова Родзянко еще приятно звучат в его ушах: “Да поможет вам Бог,
наш доблестный вождь, – скоро победить неприятеля!” – Наш доблестный вождь!+ В
конце концов, если Государь отречется от Престола, пост верховного
главнокомандующего освободится, и он, Рузский, конечно, имеет больше прав на
него, чем эта тряпка Алексеев… Как все неврастеники, Рузский подвержен таким
болезненным колебаниям воли, порывам отчаяния и надежды.
[+Помните, есть в "Песне кота Базилио и лисы Алисы" есть такие слова:
"На дурака не нужен нож,
Ему с три короба наврёшь -
И делай с ним, что хошь!"
Времена меняются, а дураки и слуги сатаны не переводятся, пока. Видеоролик с этой песней и уже с "современными героями" смотри здесь.]
Разговор с Родзянко, начатый в три с половиной часа ночи,
оканчивается только в семь с половиной утра. Генерал Рузский, совершенно
измученный, не зная, как поступить, решает немного отдохнуть, прежде чем
явиться к Государю.
[Уже этот отдых генерала, от которого
требуется принятия немедленных и самых решительных мер по подавлению локального
солдатского мятежа, свидетельствует о том, что генерал не собирался служить
Богу, Царю и Отечеству. Эта измена была по достоинству оценена Богом, а потому
уже через 1,5 года, 18 или 19 октября 1918, Господь казнил этого изменника:
когда красные захватили Пятигорск и в группе заложников обнаружили генерала
Рузского, то он был изрублен красными казаками именно за его роль
в свержении Монархии в России. И
это является очередным свидетельством о Всемогуществе Господа нашего Иисуса
Христа и о Его Правом и Скором Суде!
Слава Тебе, Господи, слава Тебе!]
Пока Рузский дремал [ранним утром 2-го марта 1917 года], в
Ставке приняты были важные решения. Новое требование Родзянко вовсе не являлось
неожиданностью для генерала Алексеева и его штаба. Возможность отречения давно
уже предвиделась; с терпением исполнительного офицера издавна и тайно подготовлял он тот
государственный переворот, который и должен был осуществиться.
[Есть основания утверждать, что генерал
Алексеев, хотя и был членом Военной масонской ложи, а потому и являлся
исполнителем преступных замыслов мировой закулисы, но он не являлся агентом каких-либо
иностранных спецслужб. Его погубило совпадение его личного отвержения Монархии+ с планами мировой закулисы по свержению
Монархии в государстве третьего Богоизбранного Русского Народа. Закулиса очень
ловко и грамотно использовала неправославное отношение генерала к своему
Царю-Богопомазаннику. Она и дальше продолжала использовать его в темную: для
развязывания в России братоубийственной гражданской войны, ибо он стал одним из
основателей Белого движения.
+О своем отвержении
Монархии говорит сам генерал Алексеев в документе, который приведен в книге
И.П. Якобия “Император Николай Второй и революция” на страницах 365-366. В
Фрагмент из этой беседы приведен в главе 5.4.]
По получении телеграммы, содержащей сумбурные заявления
Родзянко, генерал Алексеев понимает, что настал час раскрыть свои карты.
[Бедняга генерал наивно думал сыграть свою игру с прожженными шулерами!] Он так
торопится вырвать от Государя отречение, что поручает представителю
Министерства иностранных дел в Ставке [масону] Базили составить немедленно
проект манифеста об отречении, который по телеграфу будет сообщен Государю.
Кроме того, он велит передать Рузскому приказание разбудить Государя, «отбросив
всякие этикеты», и безотлагательно сообщить Ему новое требование председателя
Думы и настойчивый совет Ставки согласиться на него. "Черный" Данилов
[заменяющий главнокомандующего фронтом, пока он спит] не усматривает
препятствий к тому, чтобы разбудить Государя [земного Бога – Помазанника Бога
Небесного!], «отбросив всякие этикеты», но он не смеет безпокоить
главнокомандующего [одного из многих фронтов!], который только что лег спать
[после много часовой ночной беседы с государственным преступником, который по
совместительству является еще и председателем Государственной думы].
Данилов высказывает при этом опасение, что главнокомандующему
будет несколько затруднительно добиться отречения Государя, после того, как он
сам же уверял Его, что для успокоения умов достаточно будет образовать
ответственное министерство. Лукомский+ [ведущий диалог с генералом Даниловым вместо генерала
Алексеева] налету подхватывает этот добрый совет и в десять часов 15 минут, как
раз в тот момент, когда Рузский является к Государю, генерал Алексеев отправляет всем главнокомандующим фронтами
циркулярную телеграмму, призывая их присоединиться к его голосу, чтобы
убедить Царя отречься от Престола.
[+И генерал
Лукомский, и генерал Данилов являются членами Военной масонской ложи.]
Телеграмма эта, сыгравшая такую решительную роль в русской
трагедии, была составлена в очень настойчивых выражениях; генерал Алексеев в
самом мрачном свете обрисовал положение в
столице, уверял, что отречение Царя требовалось самим народом, что отказ
в этом вызвал бы забастовку железнодорожных служащих, пагубную для снабжения
фронта. Все эти сведения
были совершенно ложны, как
сознался сам генерал Алексеев двадцать четыре часа спустя. Они
предназначались только для того,
чтобы поразить воображение тех главнокомандующих, которые не знали о заговоре,
о других же заботиться не приходилось.
В наступившие потом позорные дни Алексеев не мог простить себе
посылки этой телеграммы, следствием которой явилось крушение фронта, Армии и
самой России. [А как могло быть иначе, если этот генерал, изменив Богу и Царю,
стал сотрудником всем известного обманщика – сатаны?!]
Генерал Рузский еще не ознакомился с телеграммой, но он уже
извещен своим начальником штаба Даниловым о желании Ставки. Жребий брошен,
петел+ пропел: главнокомандующий армиями Северного фронта [ближайшего
к Петрограду, где необходимо подавить бунт нескольких запасных батальонов, поднявшие
на деньги спецслужб "союзников" мятеж] становится на сторону
революции.
[+Петел (Мф. 26,74) – петух.]
|
Портрет Императора Николая ВторогоХуд. Эрнест ЛИПГАРТ (1847-1932) Портрет взять здесьчтобы получить больший размер - нужно кликнуть мышью
|
В десять с половиной часов Государь принимает Рузского. Генерал
старается скрыть волнение. Видя осунувшееся лицо, лучистые, серые, задумчивые глаза своего Государя, которые как бы
читают в его темной душе, генерал Рузский чувствует, что язык его
отказывается произнести приготовленные слова. Он молча кладет перед
Государем ленту своего ночного разговора с Родзянко; он знает, что эта узкая
полоса бумаги, которую Государь теперь внимательно читает, повторяет и
хвастовство Родзянки, и оскорбительные выпады против Императрицы, и обвинения
Царского Правительства и, наконец, наглое требование отречения. Склонившись над
столом, Государь прочтет все это, изопьет до конца чашу горечи.
Чтение окончено. Государь встает с кресла и отходит к окну
вагона; генерал Рузский тоже встает. Наступает минута ужасной тишины. Государь
возвращается к столу, указывает генералу на стул, приглашая опять сесть и спокойным,
ровным голосом начинает говорить о возможности отречения.
“Мое твердое убеждение, что Я рожден для несчастья, – говорит
Он. – Я ясно сознавал уже вчера вечером, что никакой манифест не
поможет. Если надо, чтобы Я отошел в сторону для блага России, Я готов на
это, но Я опасаюсь, что народ этого не поймет. Мне не простят старообрядцы,
что Я изменил Своей клятве, данной в день Священного Коронования, Меня
обвинят казаки+, что Я бросил фронт”.
[+При этом уже 23
февраля 1917 года, в самый первый день февральского цареборческого беснования,
«чрезвычайно странно вели себя казачьи части. Они не
оказывали никакого содействия полиции и другим воинским частям, вызванных для
водворения порядка. Об этом пишет в своих воспоминаниях даже Суханов (настоящая
фамилия этого еврея – Гиммер), который был одним из главных руководителей и
учредителей пресловутого Совета Рабочих и Солдатских депутатов. “Особую
лояльность неожиданно проявили казачьи части, которые в некоторых местах, в
прямых разговорах, подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую
склонность к братанию”». (Анатомия измены. С. 245.).
«Новочеркасские священнослужители уже 8 марта «с
великой радостью» приветствовали смену политического строя. [А 26 апреля
Чрезвычайный съезд духовенства и мирян Донской епархии благодарил обер-прокурора
синода за его «деятельное участие в раскрепощении Церкви от уз цезаризма».]
Столь радикальная позиция духовенства значительной части казачьих войск
достаточно красноречиво свидетельствует об их антимонархических настроениях». А
ведь казаки считались оплотом Самодержавия, оплотом Царствующего Дома
Романовых. (М.А. Бабкин. Приходское духовенство Российской Православной
Церкви и свержение Монархии в 1917 году. Вопросы истории. №6 2003. С. 61 и
271.)]
Рузский высказывает надежду, что Родзянко, быть может,
преувеличивает опасность положения и что манифест все успокоит, хотя не
скрывает, что, видимо, в Ставке
склоняются к мнению о необходимости отречения… Старая лиса думает избегнуть таким образом неприятной обязанности
настаивать самому перед Государем.
В это время подают срочную телеграмму Алексеева. Рузский просит
у Государя позволения ее распечатать и начинает читать вслух. По мере того, как
он произносит предательские слова телеграммы, Рузский чувствует, как он
бледнеет под взглядом Царя.
Телеграмма эта – циркуляр генерала Алексеева, разосланный главнокомандующим,
о котором мы говорили выше. Алексеев требует
от генералов немедленно поддержать
перед Государем его мнение о необходимости
отречения.
Рузский видит, что попал в западню. Невозможно уклониться от
прямого ответа, как он надеялся, невозможно перенести на Ставку всю
ответственность предпринятого шага, невозможно умыть руки, как Пилат. Надо
ответить, высказаться открыто, здесь же, перед ожидающим Государем, за или
против отречения, за или против революции.
“Что же вы думаете, Николай Владимирович?” – спрашивает
Государь. Смущенный и встревоженный, Рузский мнется и старается выиграть время.
“Вопрос так важен и так ужасен, что я прошу разрешения Вашего Величества
обдумать эту депешу, раньше, чем отвечать. Депеша циркулярная. Посмотрим, что
скажут главнокомандующие остальных фронтов. Тогда выяснится вся обстановка”.
Государь видит растерянность генерала. Он смотрит на него с
жалостью.
[Царь Николай, как православный человек,
понимает, что ожидает тех людей, о которых, вспоминая вечером, Он напишет в Своем
дневнике: “Кругом измена и трусость и обман!” – знакомство с карающей силой Божией!]
“Да, и Мне надо подумать”, – говорит Он и отпускает Рузского до
завтрака.
г). Государь сказал: “Я решился. Я отказываюсь от Престола”, – и перекрестился
Перед завтраком Государь вышел из вагона и некоторое время гулял
один по платформе. В уме Своем Он перебирал события, обрушившиеся на Него с
такой быстротой в течение нескольких часов, и пробовал разобраться в этом
невероятном сплетении роковых причин.
Не прошло и сорока восьми часов со времени Его отъезда из
Ставки, где, окруженный верными войсками, Он повелевал почти двумястами
миллионами подданных, как Ему уже приходится слушать дерзкие советы, почти
приказания Своих генералов об отречении от Престола.
Он, соединявший в Себе двойную и могущественную власть
Самодержца и Верховного Главнокомандующего, ясно сознавал, что генерал
Рузский не подчинится Его приказу,
если Он велит подавить мятеж, бушующий в столице. Он чувствовал, что тайная
измена опутывала Его, как липкая паутина, но назвать прямо некоторые имена Ему
было слишком тяжело.
Между тем, главнокомандующий с нетерпением ожидал ответа других
генералов на телеграмму Алексеева. В зависимости от того, будут ли эти ответы
склоняться за или против отречения, сам он, Рузский, увидит, как ему надо
поступить. Наконец, в два с половиной часа пришла длинная телеграмма из Ставки,
содержащая ответы Великого Князя Николая Николаевича, генералов Брусилова и
Эверта. Все три главнокомандующие высказывались в пользу отречения.
[Один из офицеров вспоминает: «В феврале 1917 года …я находился
на службе в Управлении 7 арм. Корпуса в Румынии. Разбирая как-то еженедельную
почту, поступавшую в штаб корпуса, я натолкнулся на документ исключительный в
своем роде. Это была в копии сводка – телеграммы ген. Алексеева всем
Главнокомандующим фронтами, смысл ее был – быть ли Государю Императору и далее
на Престоле и не настало ли время для Его отречения, и ответы по телеграфу пяти
Главнокомандующих. В их ответах, в самой почтительной и изысканной форме речи к
Особе Государя Императора, – каждая на свой лад, – высказывалась одна и та же
мысль, что для спасения России и успешного завершения войны Государю Императору
следует все-таки отречься от Престола! [Вспомним слова Иисуса Христа Своим
ученикам, к Апостолам, а царь православный, тем более Царь-Богопомазанник – это
и Апостол, и Пророк, и Царь, и внешний Епископ земной воинствующей Церкви! Так
вот Апостолам сказано поступать так: если кто не примет вас и не будет
слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на
них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели
тому городу (Мк. 6,11).]
Содержание этой сводки [копии телеграмм-ответов пяти
Главнокомандующих], столь необычной,
поражающе подействовало на мое сознание, на сознание кадрового офицера, всегда
безоговорочно преданного своему Государю, занятого своей скромной службой… Это
исключительный случай заговора высших генералов за спиной своего Государя
(давайте посмотрим правде прямо в глаза и наберемся мужества называть поступки их менами), заговора, не имевшего себе
примера в истории царствований всего XIX века». (Якобий. Император Николай Второй и революция. С. 529-530.)
Чтобы было понятно, что значит для Главнокомандующих фронтами и
для генерала Алексеева, как подталкивавшего их на высказывание в пользу
отречения, приведем слова епископа Митрофана+ (Зноско-Боровского), сказанные 10
ноября 1952 года. Разговор состоялся в кабинете одного из руководителя военной
организации русских эмигрантов в Марокко по поводу поминания вождей Белого
движения на панихиде. Епископ Митрофан: «Простите, но, откровенно говоря, я не
знаю имен всех вождей Белого движения. …А вот того, что в центре на висящем у
вас портрете, никогда я сам и поминать не
буду: этот, из Дома Романовых, коленопреклоненно просит Племянника
отказаться от Престола [чтобы позднее самого себя назвать блюстителем
Престола!]. Согласно Собору 1613 года он
отлучен от Святыя Троицы». (Якобий. Император Николай Второй и
революция. С. 597.)
[+Именно этот
епископ Митрофан на проповеди рассказывал о пророчестве Цесаревичу Николаю
Александровичу, сказанного буддийским монахом Теракуто (об этом смотри здесь).]
Вот что случилось со всеми изменниками и предателями в феврале
1917 года. А позднее пришел Ангел Господень и сел переплавлять
и очищать серебро, и очистит сынов Левия (священство), высшее Царское
командование, весь высший свет и, конечно же, общественных деятелей и
переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву (т.е.
служили своей земной жизнью) Господу в правде (Мал. 3,3).
Но пока этот процесс очистки и плавки не закончен, ибо о грядущем Царе мало кто
возносит молитвы к Господу нашему Иисусу Христу и мало кто славит святого Царя
Николая Второго, как Царя-искупителя.
Итак, все главнокомандующие высказывались в пользу отречения.]
Это было могучее оружие в руках Рузского; тем не менее, у него не хватило
смелости говорить с глазу на глаз с Государем. Завтракая с генералами Даниловым
и Савичем, он заявил им: “Я вижу, что Государь мне не верит. Сейчас пойдем к
Нему втроем, пускай Он помимо меня, еще выслушает вас”. Все трое немедленно
были приняты Государем в салон-вагоне.
Данилов и Савич чувствовали себя страшно смущенными той
печальной ролью, которую им приходилось играть. Государь предложил всем сесть.
Рузский взял стул, но оба генерала не решились этого сделать и все время
разговора стояли навытяжку. [Напомним, Данилов и Рузский – масоны, Данилов
утром «фамильярно и с оттенком пренебрежительности рассуждал о Государе» в разговоре с Лукомским по прямому
проводу. А вот в личном контакте с Богопомазанником стоит навытяжку и страшно
смущен… Ибо, хотя они и не имеют духовного разума и силы веры Православной, но
чувствуют, что поступают крайне плохо, вопреки голосу совести, которая их
обличает! Вот зачем нужна присяга именем Божиим – удержать от греха измены. Но
они отвергают этот голос своей совести!]
Генерал Рузский доложил Государю ответы главнокомандующих.
Момент был тяжелый. Несмотря на Свою выдержку, Государь не мог скрыть чувства
горечи, прочтя телеграмму Своего начальника штаба, этого человека,
облагодетельствованного Им и отрекающегося от Него в несчастии.
Генерал Рузский безстрастным голосом стал перечислять все причины, требующие
отречения от Престола; он заговорил о желании Ставки. “Да, – заметил
Государь, – но не знаю, хочет ли этого вся
Россия”.
[Полковник Федор Викторович Винберг
пишет: «Пишущему эти строки пришлось лично наблюдать, как тяжело залегли на
души большинства нижних чинов полка, которым он в то время командовал, первые
дни переворота. Солдаты были нервны и смущены духом; многие из них плакали (!),
а слезы в горле стояли почти у каждого; растерянность и недоумение были
крайние. Хотя последними пополнениями 1916 года были влиты в полк очень
скверные люди, из Петроградской черни, хотя агитация шла полным ходом, тем не
менее, переворот не легко отзывался на солдатской душе. Можно почти уверенно
сказать, что, если бы генерал Алексеев выступил тогда же защитником вековых устоев России, успех
заговорщиков был бы очень сомнительным. Он этого не сделал». (Винберг.
Крестный путь. С. 133.)]
Эти простые слова смутили главнокомандующего, который обратился
за поддержкой к своим помощникам.
“Я прошу Ваше Величество выслушать мнения моих помощников, они
оба в высшей степени самостоятельные и притом простые люди”.
Решение Царя было уже принято; Ему претила комедия, которая
разыгрывалась перед Ним. Он спешил с ней покончить. Встревоженный Рузский
продолжал настаивать. Наконец, Государь, обратившись к застывшим в своих позах
генералах, произнес: “Хорошо, но только я
прошу откровенного мнения”.
Оба «в высшей степени самостоятельные» генерала повторили без
ошибки затверженный урок. Все же генерал Савич почувствовал, рыданья сдавливают
ему горло, когда заявил, что вполне присоединяются к мнению главнокомандующего.
Наступило общее молчание, длившееся одну-две минуты… затем
Государь сказал: “Я решился. Я
отказываюсь от Престола”, – и
перекрестился. Перекрестились и генералы. Государь удалился к Себе…
|
Икона Царя-искупителя Николая Второго(тропарь и молитва здесь, другая молитва здесь) Он искупил грех измены Русского Народав частности и священства, которое совершало этот грех клятвопреступления Соборного Обета 1613 года за долго до февраля 1917 года, не вынимая на Проскомедии частичку из печати четвертой просфоры за Него, как за Помазанника Божьего и за Главу земной воинствующей Церкви
Об искупительном подвиге Царя Николая Второго смотри здесь, а также другие материалы нашего сайта. чтобы получить больший размер - нужно кликнуть мышью |
[Мы видим, что Император Николай Александрович
в этот труднейший момент Его жизни
думал о Боге: о том, как выполнить Его волю наиболее точно; думал святой Царь и о Своем Русском Народе, и о
всех Своих подданных и просил у Бога помощи и им, и Себе пронести кресты
своих дальнейших судеб. Святой Царь, перекрестившись, в четверг 4-ой
Крестопоклонной седмицы Великого Поста начал Свой путь на Екатеринбургскую
Голгофу, на которой Он Своим искупительным подвигом уподобился Иисусу Христу и
тем обрел уникальнейший чин святости Царь-искупитель. А генералы, перекрестившись,
начали свой путь знакомства с карающей силой Божией, которая неминуемо настигает всех клятвопреступников! Об этом говорит Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский, смотри здесь.
Этот путь не обладает никакой
уникальностью, ибо это обычный путь всех клятвопреступников, и он уже был
многократно пройден очень многими до них. Наше счастье и счастье этих
генералов, предавших своего Царя-Богопомазанника, в том, что святой Царь
Николай, Иисусу Христу в уподобление,
искупил Своей кровью грех измены всех Своих подданных. Спасение возможно
для всех – необходимо только-то прославить искупительный подвиг Того, Кто
искупил этот грех клятвопреступления, – прославить искупительный подвиг Царя
Николая Второго, который Он совершил в уподобление Господу нашему Иисусу Христу
и в прославление Его Искупительного Подвига.
Православный человек понимает, что прославление
любого святого является прославлением Иисуса Христа в том Его подвиге земной
жизни, в каком угодил и уподобился Ему этот святой своей земной жизнью.
Неправославный же, хоть и очень хороший и душевный человек, не принимает
того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может
разуметь, потому что о сем надобно судить духовно (1Кор. 2,14).
Эта работа уже названием своим указывает на то, что она написана не для
душевных человеков, ибо Искупление они почитают безумием, а только для
православных христиан. И только православный христианин способен понять и
усвоить искупительный подвиг святого Царя Николая.
[+Работа Романа Сергиева называется “Искупительная жертва святого Царя Николая стала залогом неминуемого воскресения Царской России”.]
Об искупительном подвиге Царя Никола
Второго разъясняется подробно в 8-й части данной работы. Здесь же отметим
только то, что искупительный подвиг Николая Второго способен понять только тот,
кто исповедует Иисуса Христа Искупителем всего рода человеческого от всех
грехов, а через Искупление, и Спасителем всех человеков. А вот спасутся только
те, кто прославят Иисуса Христа Искупителем. Причем Иисус Христос, как Бог,
является и Воскресителем всех человеков (на Страшный Суд в конце земной
истории). А вот святой Царь-искупитель Николай не является воскресителем
России. Только Господь Бог воскресит Россию ради святого Царя Николая
Второго, Который, выполняя волю Бога, смирил Себя, быв послушным
Ему даже до смерти, и смерти крестной (Фил. 2,8). Без
искупительного подвига Царя Николая, Христу в уподобление, Господь Бог не стал
бы воскрешать Россию, даже, если бы Русский Народ и пришел в разум Христов.
Из-за уникальнейшего Царского подвига, совершенного святым Царем Николаем,
Господь Бог всегда откликается на молитвы Его об обращающихся к Нему с
просьбами о молитвенном заступничестве.]
Произошло событие огромной важности, самое значительное во всей
тысячелетней истории России: отречение Помазанника Божия, Царя Самодержца
Святой Руси. Впоследствии, гораздо уже позднее, а Своей Екатеринбургской тюрьме
[в доме Ипатьева], когда в ожидании смерти Государь, казалось, освободился от
всех страстей и забот земных, Он произнес однажды следующие слова: “Бог не покидает Меня. Он дает Мне силы
простить всем врагам, но Я еще не могу победить Себя в одном: Я не
могу простить генерала Рузского”.
Вышеприведенный текст взят из главы 7.7.1.А.в.
работы Романа Сергиева “Искупительная жертва святого Царя Николая стала залогом
неминуемого воскресения Царской России”.
[В связи с приближением 93 годовщины цареборческого беснования в феврале 1917 года предполагаем
продолжить новостные сообщения по книге Романа Сергиева, если Господь Бог благословит.]
